Законы Красного моря - Мария Пресняк

Я спешно хватала сумочку, прощалась и убегала, обещая звякнуть «на днях». Потом мы с Ниной долго смеялись, обсуждая за бутылкой мартини моих парней. У одного отвратительно пахло изо рта. Другой полчаса продержал меня (расфуфыренную, на каблуках) под дождем, а потом предложил покататься на метро – видимо, у него не нашлось ста рублей на чашку кофе. От третьего за версту разило перегаром, и он никак не мог сфокусировать взгляд на моем лице. Я понимала, насколько смешно это звучит, и сама хохотала до упаду – но когда такие ситуации постоянно повторяются, они перестают казаться забавными. Обычно, возвращаясь домой с неудачного свидания, я с трудом сдерживала слезы. Уговоры подруг считать эту встречу ничего не значащим эпизодом и относиться к ней как к приключению не помогали – на душе неизменно оставался горький осадок. Отсмеявшись над своей очередной неудачей, я частенько проводила полночи, рыдая в подушку. Что, ну что со мной не так? Все говорят, что я красива, неглупа, образованна, я не стерва и не истеричка. Мне всего лишь нужен мужчина. Не супергерой, не звезда Голливуда и не миллионер – просто мужчина, не последний на этой ярмарке жизни.

Маша, которая прочитала пару книг по психологии и теперь мнит себя великим специалистом, говорит: все оттого, что в детстве у меня не было отца. То есть был, но появлялся настолько эпизодически, что породил у меня этот комплекс – не помню, как называется. Может, она и права. Какое это имеет значение?

Мои невеселые размышления прервал звонок телефона. В такое время звонить могла только Нина – она вела богемный образ жизни и ложилась спать под утро.

– Привет, подруга! Не дрыхнешь?

– Еще нет, но собираюсь. Мне завтра на работу к восьми.

– Я тебя не задержу. Достала флаер на открытие нового клуба на Лубянке, в эту пятницу. На два лица. Пойдешь со мной?

– Нин, даже не знаю. В последнее время по пятницам я хочу только зарыться поглубже под одеяло и спать часов пятнадцать. Может, тебе найти себе компанию повеселее?

– Компанию я себе и там найду, не переживай. Брось, подруга, тебе надо почаще выходить в люди. Ты в последнее время совсем затворницей стала. Все сидишь, сидишь в своем интернете. А как же живое общение? Уверена, там будет много одиноких мужчин.

– Нин, давай созвонимся в пятницу утром, ладно?

– Ладно, давай. Спокойной ночи.

– Пока.

Я потянулась, чтобы выключить компьютер, и заметила мигающее окошко нового сообщения на одном из зарубежных сайтов знакомств. Саид, 32 года, Египет, Александрия. Ого, интересно: тоже будет петь, что влюбился в мою фотографию с первого взгляда и на веки вечные? Египтяне писали мне несколько раз и произвели не очень хорошее впечатление – слишком много комплиментов, я не успевала снимать с ушей лапшу. Ни к чему не обязывающая переписка с одним из них продолжалась пару недель: я прекратила общение, когда начались намеки на приглашение в Россию с перспективой остаться тут навсегда (полагаю, за мой счет), причем сгоравший от любви ухажер искренне не понимал, почему он не может жить со мной в одной квартире.

– Привет, – прочитала я. Саид писал по-русски, но на латинице. – У тебя красивые фото.

– Спасибо. А где ты в Египте научился русскому языку?

– Тут есть курсы. Еще я работал на курорте, с русскими.

– Интересно. А сейчас?

– Сейчас я в Александрии, у меня тут магазин детской одежды.

– Поздравляю. Ну а на сайте что ищешь?

– Девушку. Возможно, жену.

– Ого как. Какую по счету – четвертую? Египтянок уже не хватает?

– Нет, первую. Я пока не женат. А ты почему злишься? Извини, я, наверное, плохо пишу. Меня в основном учили разговаривать.

Писал он и правда ужасно, полностью игнорируя орфографию и пунктуацию. Вообще-то я всегда была страшно принципиальной в этом отношении и запросто могла удалить контакт, получив сообщение типа «Какая ты семпатяшка». Но Саид иностранец, первый из знакомых мне иностранцев, говорящий по-русски. Как лингвист я знала, что наш язык очень сложен для изучения, и тот, кто смог его осилить, в моих глазах заслуживал уважения. Наверное, поэтому его ошибки не злили, а скорее вызывали улыбку.

– Ты забавно пишешь, но меня это вовсе не злит.

– Забавно? Что это значит?

– Ну… смешно. Funny.

– А-а-а.. вот видишь, я не очень хорошо знаю русский.

– Нет, нормально. Извини, я сейчас хочу спать. Давай завтра поговорим?

– Конечно, нет проблем. Я тут обычно бываю вечерами. Спокойной ночи!

– Спасибо, и тебе.

Ложась спать, я поймала себя на мысли, что мое настроение заметно улучшилось. Египтянин… это интересно. Наверное, впереди очередной облом. А вдруг нет? Я пыталась вспомнить все, что знаю про Египет. Оказалось, что совсем немного. Фараоны, пирамиды, Ислам. Надо завтра поискать информацию о стране, чтобы было о чем поговорить. Вообще-то я почти никогда не общалась с арабами, предпочитая американцев и европейцев. Может, зря… кто знает?

Утром следующего дня я стояла у огромного, во всю стену, окна нашего офиса, и прихлебывала кофе. Мне нравилось смотреть на Москву сквозь такие стекла – это создавало иллюзию, что город лежит у моих ног. Напротив располагался лесной массив, за которым виднелись новостройки района Строгино – там я снимала квартиру. Город постепенно просыпался. Скоро на дорогах появятся многочасовые пробки, а сотрудники нашего бизнес-парка будут долго наматывать круги вокруг территории, пытаясь припарковать машину. Разумеется, кроме топ-менеджеров, имеющих парковочное место внутри, и страдальцев, вынужденных пользоваться общественным транспортом.

Я прожила в Москве почти полтора года, но ежедневная необходимость заходить в подземку до сих пор вызывает у меня оторопь. Есть вещи, которые гарантированно испортят настроение любому, причем уже с утра – это метро, особенно в час пик, и гадкий офисный кофе. И почему бесплатный кофе всегда такой невкусный? Ходили слухи, что в соседнем здании, в офисе Microsoft, сотрудники пьют невероятно вкусную арабику из каких-то фантастических кофемашин, которыми заправляют специально нанятые кофе-леди. Не знаю, правда или нет – я никогда не бывала у них в офисе. Но в ГКТ кофе точно был «не айс».

Да бог с ним, с кофе. Мне нравилась наша компания с неизменно дружелюбной атмосферой, и большинство сотрудников казались вполне приятными людьми. Но в последнее время я чувствовала усталость от долгой работы на телефоне и вечной суеты. Мысль о том, что моя должность – самая незначительная, тоже не добавляла оптимизма. Юля постоянно твердила, что ресепшен – лицо компании, но я чувствовала свою никчемность, понимала, что способна на большее, и страдала от этого. А отработав первый год, и вовсе стала ощущать себя переростком. Начальница уже несколько месяцев намекала мне на возможное повышение, но ничего конкретного я пока так и не услышала.

Голова у меня слегка побаливала от недосыпа, но в целом это было уже привычное ощущение. Я думала о вчерашнем интернет-знакомом из Египта, знатоке русского языка по имени Саид. Судя по фотографии, он вполне симпатичный, хотя кто же верит фотографиям в интернете? Пару раз я уже обжигалась и на этом. И почему я никогда не бывала в Египте, хотя туда можно слетать буквально за копейки? Впрочем, не стоит на нем зацикливаться – мы едва обменялись несколькими фразами.

Мои раздумья прервала резкая трель – зазвонил телефон. Я в последний раз отхлебнула кофе, поморщилась и поплелась на рабочее место. Пора вспомнить о своих прямых обязанностях.

– Компания ГКТ, Анна, слушаю вас, – заученно произнесла я, подняв трубку.

Через час жизнь в офисе закипела. Прибывали сотрудники, сновали курьеры, разрывались телефоны. В десять пришла моя напарница Лариса.

– Привет, как дела? – она небрежно бросила сумку под стол.

– Привет. Да как обычно. Бульдог звонил – сказала я, понизив голос.

– Да ну? Ты была на месте?

– Да, все в порядке. – Мы понимающе улыбнулись друг другу. Бульдогом звали нашего коммерческого директора – уж не знаю, откуда к нему прицепилось это прозвище. Он имел привычку звонить кому-то из руководства рано утром через ресепшен, хотя наверняка знал и добавочные, и сотовые номера. Попутно Бульдог оценивал нашу боевую готовность и каждый раз, когда мы не поднимали трубку или же отвечали не надлежащим образом, устраивал выволочку нашей шефине. Юля к этому уже привыкла – она принимала удар на себя, как могла, успокаивала Бульдога, и обещала провести с нами воспитательную работу. Обычно все ограничивалось тем, что начальница усталым голосом доносила до нашего сведения: большой босс недоволен.

На работе у нас с Ларисой почти не оставалось свободного времени, разве что изредка удавалось перекинуться парой слов. Иногда она шепотом и под большим секретом сообщала какую-нибудь офисную сплетню – у Ларисы был талант знать все и обо всех. В глубине души я чувствовала, что она мне симпатизирует. Лариса приехала из еще большей глуши, чем я, начинала карьеру то ли с уборщицы, то ли с продавца в Макдоналдз, и всерьез собиралась зацепиться в Москве. У нее даже хватало энтузиазма бегать вечерами на какие-то курсы. Она обладала довольно посредственной внешностью и, по-моему, не верила в удачное замужество, скорее делала ставку на карьеру.